Своеобразие повествовательной манеры в поэме «Мертвые души»

В русской литературе XIX века есть несколько произведений, жанр которых, определяемый самими авторами, свидетельствует о движении философско-эстетической мысли к синтезу, обобщению, способному наиболее точно воплотить противоречивую действительность, отражает намерение художников обозначить тип повествования, дать читателю определенный код понимания исследуемых конфликтов. Пушкин, стремясь отграничить свое произведение от стилистики романтических поэм, определяет жанр «Евгения Онегина» как роман в стихах, Толстой комментирует универсализм мира, становящегося предметом изображения, жанровой дефиницией роман-эпопея, которая синтезирует многообразие тематических уровней и специфику повествовательной манеры произведения.

Гоголь, интерпретируя российскую действительность 30-40-х гг. XIX века, отходит от привычного просветительского жанра социально-философского романа воспитания и называет «Мертвые души» поэмой. Подобная конкретизация художественной эстетики позволяет обнаружить основные мыслительные тенденции автора. По форме «Мертвые души» соотносимы с просветительскими романами, в основе которых явственно просматривается образ дороги, являющейся и способом организации сюжета, и формальным инструментом объединения многочисленных персонажей. Структура интриги этого типа повествований традиционно основывалась на исследовании мира, изучении пропорций его составляющих – дисгармонии и порядка. Идейно-тематический итог просветительского романа – торжество идеи и пропорционально ей изменившегося героя, совпадение с финалом духовного движения последнего пункта дороги.